Трое украинских солдат, сбежавших из армии, рассказали свои истории

Десятки тысяч украинских солдат числятся дезертирами. Пока одни держат фронт четвертый год подряд, другие выбирают жизнь вне закона, не выдержав веса бронежилета, запаха смерти или осознания собственной ненужности. Корреспондент швейцарского издания Neue Zürcher Zeitung разбиралась, в том, где проходит грань между физическим износом и моральным надломом.

На бумаге это сухие цифры Генпрокуратуры: более 50 тысяч дел о дезертирстве и свыше 230 тысяч — о самовольном оставлении части (СОЧ). В реальности это тысячи личных катастроф, разыгрывающихся в тесных квартирах и подпольных мастерских. Это истории людей, которые в какой-то момент поняли: они больше не воины.

Сергей: «Я. Не. Хочу. Больше. Убивать»

44-летний Сергей сидит на кровати в позе лотоса. Его нынешнее убежище — аскетичная квартира в одном из украинских городов. Над головой вместо постера к «Мечтателям» Бертолуччи, который здесь висел раньше, теперь икона.

— Тот постер больше не подходит, — тихо говорит он

В прошлой жизни Сергей был банковским клерком, увлекался йогой и «силой позвоночника». В 2022-м он пошел в армию добровольно — хотел проверить себя на прочность. Проверка началась на военном полигоне в Яворове.

«Посреди ночи нас эвакуировали, потому что ракеты летели прямо на нас. Только из моей группы погибли 30 из 150 солдат», — вспоминает он

Сергей винит в этом хаос и отсутствие дисциплины: солдаты не выключали телефоны, превратив базу в «праздник для российских GPS-разведчиков».

Полтора года он честно тянул лямку. Сергей говорит, что у него был хороший командир, который сумел сплотить их, привить боевой дух. Однако майское наступление российских войск на Харьковщину в 2024-м стало точкой невозврата. Работа оператором FPV-дрона, по словам Сергея, выжгла его изнутри.

«Часами вглядываться в размытое изображение в очках очень утомительно. Постоянный поиск — приближение, нажатие на кнопку. Изображение обрывается. Но по вечерам я думал о том, что следовало за этим: разорванные тела, кто-то, кто по телефону говорит семье, что умирает»

В один день он просто сказал командиру:

«Всё, с меня хватит»

Это было озарение, граничащее с криком:

«Я. Не. Хочу. Больше. Убивать»

Теперь Сергей — тень. Он не может работать официально, появляется на улице только на машине, избегая патрулей. Зарабатывает подпольным массажем и присмотром за чужой собакой. Он познакомился женщиной и они вместе хотят уехать в Юго-Восточную Азию. Сергей очень хочет начать новую жизнь, но жизнь эта должна находится как можно дальше от полей сражений. Он указывает на икону Божией Матери над собой:

"Она помогает мне молиться об этом"

Антон: «Нас готовили не к бою, а к смерти»

27-летний художник Антон — прямая противоположность атлетичному Сергею. Мягкие черты лица, шелковистые ресницы, вид почти детский. Его мобилизовали прямо по дороге к автобусной остановке в ноябре 2024-го.

"Сотрудник в автобусе посоветовал мне позвонить девушке и сказать, что меня забрали. Я так и сделал"

Центр распределения под Киевом он вспоминает почти с ужасом:

"Там было как в плохой тюрьме, — рассказывает он. — Туалет представлял собой зловонную дыру в полу, а еда была всегда одинаковой: каша из крупы с маринованными огурцами и холодный чай. Мы спали в многоместных комнатах, а для алкоголиков и наркоманов, которых было много, были отдельные комнаты»

Но страшнее всего было ощущение конвейера. Он ощутил это в другом пересылочном лагере, куда их доставили автобусом.

«В такой автобус помещалось где-то 50 человек, новые автобусы прибывали почти каждый час, — рассказывает он. Они должны были пополнить ряды наиболее пострадавшего от потерь рода войск — пехоты. — Вдруг у одного из парней из моей группы случился приступ эпилепсии. Медик пришел только через час»

Антон попал в учебный центр на юге Украины. Мобильные телефону у них отобрали, поэтому у него почти не было связи с друзьями и семьей.

Инструкторы здесь были суровыми.

"Иногда они вели себя так, как будто мы были особенными, — говорит Антон. — А потом снова обращались с нами как с последним дерьмом"

Например, однажды у всех в его подразделении поднялась температура, но их все равно заставили тренироваться. В другой раз у Антона начались сильные боли в спине. Однако его все равно заставили идти несколько километров в тяжелом бронежилете, и только потом дали

"В какой-то момент я понял: нас готовили не к бою, а к смерти"

Из-за болей в спине Антон попал в больницу в городе Николаеве. Там он окончательно принял решение уйти из армии. Он забронировал место в ночном автобусе через Интернет и вечером ушел из больницы, так что никто его не заметил. С тех пор он скрывается. Он ночует у друзей или в студии, занимается организацией выставок и сбором денег для тех, кто остался «там». Его голос дрожит, когда он говорит о товарищах:

«Больше половины ребят уже мертвы… Я уверен, что если бы я остался, то сейчас тоже был бы мертв, — говорит он, теребя кольцо на пальце»

Иван: Возвращение из «Города Свободы»

История 33-летнего актера Ивана выбивается из общего ряда. Еще несколько месяцев назад он жил в безопасной квартире в Берлине – ему удалось не только благополучно покинуть армию, но и выехать за границу. Вместе с женой Анной после отпуска на Средиземном море они решили не возвращаться и осели в Берлине.

«В армии ты перестаешь быть человеком. Права человека, гуманность — все это рушится под гнетом сражений», — объясняет он свое тогдашнее решение

Но Берлин, «город свободы», оказался для него чужим. Иван смотрел на своих немецких знакомых, занятых личными планами на год, в то время как мир вокруг рушился. Второе президентство Трампа в США и предчувствие «последнего лета мирной Европы» заставили его пересмотреть свои взгляды.

«Я понял, что берлинская свобода не была той свободой, за которую я изначально решил бороться. В Берлине я не буду жить своей жизнью»

Иван совершил поступок, который шокировал бы Сергея и Антона: он вернулся. Вернулся на фронт, в грязь и холод. Он беседует с корреспондентом где-то в Харьковской области в гражданской одежде — выдалась редкая минута отдыха

"Мне это не нравится, но я знаю, что нужно продолжать бороться", — говорит Иван

Он много думает о военной реформе, которую, по его мнению, должно провести украинское правительство: два года на фронте, один год в отпуске.

"Эта война еще долго будет частью нашей жизни"

Украинская армия сегодня — это срез общества, где йоги-пацифисты соседствуют с художниками и актерами. Для кого-то предел прочности заканчивается на осознании ценности человеческой жизни, для кого-то — на невыносимости быта и равнодушии системы. Но пока одни ищут спасения в молитвах и подполье, другие, как Иван, возвращаются в строй, просто потому что «своя жизнь» для них возможна только здесь, даже если она может оборваться в любую секунду.