В Украине признали скриншоты из Viber допустимым доказательством в суде

В Кассационной инстанции Верховного суда Украины признали допустимым для использования в качестве доказательств в судах скриншоты из интернет-программы для общения Viber.

Ранее такое решение приняли в судах нижестоящих инстанций, передает «ЮрЛига».

По делу № 753/10840/19 истица обратилась в суд с заявлением, в котором просила, в частности, выдать ограничительное предписание на 6 месяцев, которым запретить бывшему мужу вести переписку и телефонные переговоры, и в любой способ общаться или контактировать через другие средства связи с ней и пострадавшим ребенком лично и через третьих лиц.

Решением местного суда, оставленным без изменений в апелляции, выдано ограничительное предписание в отношении бывшего мужа истицы. Кассационный гражданский суд ВС в постановлении по делу № 753/10840/19 от 13 июля 2020 года согласился с таким выводом, указав следующее.

В частях первой-третьей статьи 89 ГПК Украины предусмотрено, что суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Суд предоставляет оценку как собранным по делу доказательствам в целом, так и каждому доказательству (группе однотипных доказательств), который содержится в деле, мотивирует отклонение или учет каждого доказательства (группы доказательств).

В подтверждение заявленных требований истица предоставила скрин-шоты сообщений с телефона и планшета, распечатки с Viber, которые суд первой инстанции, с которым согласился апелляционный суд, считал надлежащими и допустимыми доказательствами, которые исследованы судами в их совокупности и которым предоставлена надлежащая правовая оценка.

Установив, что содержание конкретных фраз, лексики и характера использования языковых средств, которые ответчик использует в переписке с бывшей женой и малолетним сыном, дает основания для вывода, что его действия следует квалифицировать как домашнее насилие в форме психологического насилия, что вызывает у заявителя опасения за свою безопасность и безопасность своих родных и наносит вред психическому здоровью, в первую очередь малолетнего сына сторон.

Судом обоснованно запрещено бывшему мужу вести переписку, телефонные переговоры и в любой способ общаться или контактировать через другие средства связи с истицей и пострадавшим ребенком лично и через третьих лиц.