ГАЛЛЮЦИНИРУЮЩИЙ РЕАЛИСТ

08.07.2011 в 15:22

«В сарае, рыхлой шкурой мха покрытом,

сверля глазком калмыцким мутный хлев,

над склизким, втоптанным в навоз корытом

кабан заносит шамкающий зев…

Того не ведая, что скоро казни

наступит срок и - загудит огонь

и, облизнувшись, жалами задразнит

снегов великопостных, хлябких сонь;

того не ведая, они о плоти

пекутся, чтобы, жиром уснастив

тела, в слезящий студень позолоте

сиять меж тортов, вин, цукатных слив...

И кабану, уж вялому от сала,

забронированному тяжко им,

ужель весна, хоть смутно, подсказала,

что ждёт его холодный нож и дым?..».


(Владимир Нарбут. Предпасхальное. / Поэтический сборник «Плоть. Быто – Эпос», Одесса, 1920. // Газета «Красный Николаев», от 11 октября 1924 года).


Редактор газеты «Красный Николаев» Яков Вельский уже полгода прощался с насиженным местом. Что его снимут, он не сомневался ни минуты. Главный журналист Николаева стоял на пристани Одесского морвокзала и встречал начальника отдела печати ЦК ВКП(б) Владимира Ивановича Нарбута. В редакторском кармане лежал свежий номер газеты, где напечатали «сомнительные стишки» грозного чиновника из Москвы. Это выглядело явным подхалимством, но… другого выхода не было.


«…Да бог с ним, пусть снимают… Главное, чтоб дело дальше не пошло и не обернулось ДОПРом с последующей ссылкой на поселение… А все из-за этого чертового правдоискателя. Ничего, ничего… не надо паниковать… Нарбут должен что-то придумать…».


Такие, или приблизительно такие, мысли одолевали Якова Мироновича Вельского.


28 марта 1924 года в селе Дымовка, что находилось в 50 верстах от Николаева, было совершено преступление. Среди бела дня застрелили селькора «Красного Николаева» Григория Малиновского.


Малиновский приехал в родную деревню из Питера, где служил в Красной гвардии и принимал непосредственное участие в октябрьском вооруженном восстании. Однако с гражданской карьерой у бывшего красногвардейца не заладилось. Он был конфликтным человеком и не прижился в мафии волостных чиновников.


Григорий Малиновский искал правды. Он сочинял жалобы и обращения в вышестоящие инстанции на своих коллег - местных совслужащих. Писал о тотальном взяточничестве, засилье кулаков в сельских советах, о саботировании работы сельхозартелей, о нелегальной аренде земли и т.д., и т.п.


Бюрократы в уездном исполкоме долго отмахивались от надоедливого «писателя» и… тогда правдолюб отправил почтой заметку в «Красный Николаев». Помогло. В волость зачастили различные комиссии с проверками. Жить в Дымовке стало хлопотно.


Однако селькор не остановился на достигнутом. Он стал посылать в газету новые обличающие материалы. Статьи были безграмотными, и с ними приходилось много возиться. Вскоре «корреспондент» так достал редакцию, что Яков Вельский собственноручно написал ему письмо: «Мы не можем опубликовать ваш материал в связи с отсутствием денежных средств на выплату гонорара…». А на следующий день Григория Малиновского застрелили.


Об убийстве журналиста узнал сам Лев Троцкий. Он поместил в «Правде» гневную статью, которая называлась «Каленым утюгом!». Начальник отдела печати ЦК ВКП(б) Владимир Нарбут был послан в Николаев, чтобы на месте разобраться с инцидентом.


Письмо Вельского, написанное селькору накануне гибели последнего, попало в руки следствия. Оно грозило редактору немедленным увольнением, в лучшем случае, в худшем - тюрьмой.



Акмеист, эсер, большевик



Владимир Иванович Нарбут – человек удивительной биографии. Он приезжал в наш город четыре раза и каждый раз редакция «Красного Николаева» публиковала его стихи.


Поэзия высокого чиновника была слишком чувственна и отдавала «декадентским душком», но… с начальственной эстетикой не поспоришь. Корабелы открывали газету и упирались в трехэтажные метафоры «серебряного века». Официозный орган советской печати впервые познакомил горожан с авангардным творчеством столичного партийного функционера.


Владимир Нарбут родился 14 апреля 1888 года на хуторе Нарбутовка Черниговской губернии в семье мелкопоместного дворянина. Семья была многодетной – шестеро детей. Четверо умерли во младенчестве. Два брата, Георгий и Владимир, преодолели детские болезни.


Они окончили гимназию в Глухове и отправились покорять столицу. Оба Нарбута поступили в Санкт-Петербургский университет на факультет восточных языков. Быстро освоившись в кругу художественной богемы, молодые люди стали деятельными фигурами артистической жизни университета. Георгий основал художественный кружок, проявил себя как самобытный график и живописец. Владимир - начал издавать поэтический альманах «Gaudeamus», позднее он сблизился с Гумилевым и примкнул к акмеистам.


Что представлял собою в 1910 году будущий грозный начальник отдела печати ЦК ВКП(б)? В пространстве Владимир Нарбут был начисто лишен привлекательности. Он сильно заикался. (В детстве отец пошутил: незаметно подкрался к сыну и «громко крикнул ему прямо в ухо»). Во-вторых, он заметно прихрамывал на левую ногу. В 15 лет Нарбут наступил на гвоздь, и хирург, останавливая гангрену, полностью вырезал мальчику пятку. Спустя много лет, Валентин Катаев в «алмазном венце», назовет поэта «Колченогим».


Тем не менее, Нарбут был популярен у женщин. По воспоминаниям современниц «…обаятельный, он весь изнутри светился».


В 1912 году богемная жизнь студента прервалась. Поэт издал сборник стихов «Аллилуйя» и… стал скандально знаменитым.


Крепко ломит в пояснице,

тычет шилом в правый бок:

лесовик кургузый снится

верткой девке - лоб намок.

Ох, кабы не зачастила

по грибы да шляться в лес, -

не прилез бы он, постылый,

полузверь и полубес;

не прижал бы, не облапил,

на постель не поволок.

Поцелует - серый пепел

покрывает смуги щек...

Кошка горбится, мяучит,

ежась, прыскает, шипит...

А перину пучит, пучит,

трет бутылками копыт.

Лапой груди выжимает,

словно яблоки на квас,

и от губ не отымает

губ прилипчивых карась.


Цензура квалифицировала книжку, как порнографическую. Полиция конфисковала и уничтожила весь тираж путем «порватия на мелкие части». Нарбуту принесли повестку в суд. Пришлось, по протекции Гумилева, «бежать» в африканскую экспедицию Русского географического общества.


Через пять месяцев, в связи с 300-летием дома Романовых, объявили амнистию. Поэт вернулся в родной Глухов, женился, поступил в Киевский университет и стал редактировать местную эсеровскую газету.


В октябре 1917-го, буквально за несколько дней до переворота, Нарбут внезапно объявил себя членом партии большевиков и возглавил Глуховский совет рабочих и крестьянских депутатов.


Две недели спустя, в его поместье ворвалась вооруженная банда анархистов. Бандиты разграбили дом, убили хозяев и полностью сожгли хутор. Исколотое штыками тело Нарбута обнаружили через несколько часов на конюшне. Поэт чудом не замерз. Его отвезли в уездную больницу, где он попал на операционный стол к самому Валентину Зелинскому. Знаменитый петербургский хирург проездом оказался в Глухове. Он «по частям собрал» пациента, но… кисть левой руки пришлось удалить.


Нарбут поднимется с больничной койки в самый разгар гражданской войны. Хромой, заика, без руки – он будет воевать на стороне красных. В 1919-м его захватят деникинцы и… расстреляют. Убьют опять не до конца. Ночью раненный красноармеец выберется из-под трупов и приползет к своим.



Декадентское клеймо



В мирное время большевик Нарбут становится чиновником. Его назначают директором Радиотелеграфного агентства Украины («ЮгРОСТ»). Однако должностные обязанности не отвлекают поэта от творчества. Он много пишет. За четыре года, с 1919-го по 1922-й, выпускает восемь новых книг и переиздает скандальный сборник «Аллилуйя».


В Одессе номенклатурный Нарбут, время от времени, «прикармливает друзей» - Юрия Олешу, Эдуарда Багрицкого и Валентина Катаева.


Первый раз он посещает Николаев в июне 1921 года. Командировка носила инспекционный характер. В городе до революции издавалось 17 частных газет. В годы гражданской войны они закрылись. Осталась одна – «Красный Николаев». Нарбут должен был «уговорить городской совет» наладить выпуск новых периодических изданий.


К приезду высокого гостя «готовят подарок» - публикуют в газете подборку его ранних стихов. Поэзия еще та. Она вызывает растерянность и заставляет морщить лоб.


Щедроты сердца не разменяны,

и хлеб - всё те же пять хлебов,

Россия Разина и Ленина,

Россия огненных столбов!

Бредя тропами незнакомыми

и ранами кровоточа,

лелеешь волю исполкомами

и колесуешь палача…

И день грядёт - и молний трепетных

распластанные веера

на труп укажут за совдепами,

на околевшее Вчера.

И Завтра... веки чуть приподняты,

но мглою даль заметена.

Ах, с розой девушка - Сегодня! - Ты

обетованная страна.

(«Россия», 1918 год).


Все вроде бы правильно, идеологически выдержано, но… что-то не так. Запутано… Не похоже на пролетарскую поэзию. Нет лобовых эмоций. Редактор «Красного Николаева» Яков Вельский, в разговорах с местными партийцами, разводит руками: «Ничего не поделаешь… начальство сочиняет».


За два года газета опубликовала 14 нарбутовских стихов из разных сборников. В 1924-м, после выхода его стихотворения «Чека», в сатирическом журнале «Бурав» появился анонимный фельетон: «Декадентское клеймо на теле коммуниста». Безымянный автор цитирует Владимира Нарбута и говорит об опасном контексте «буржуазной куртуазности стиха». Поэтическая рефлексия московского чиновника настораживала провинциальных эстетов, но… куртуазности в его поэзии не было.


Учись спокойствию, душа,

и будь бесстрастна - бремя третье.

Расплющивая и круша,

вращает жернов лихолетье.

Истыкан пулею шпион,

и спекулянт - в истоме жуткой.

А кабинет, как пансион,

где фрейлина да институтки.

И цедят золото часы,

песка накапливая конус,

чтоб жало тонкое косы

лизало красные законы;

чтоб сыпкий и сухой песок

швырнуть на ветер смелой жменей,

чтоб на фортуны колесо

рабочий наметнулся ремень!

(«Чека», 1920 год, Одесса)


Николаю Гумилеву принадлежит емкая и точная характеристика поэтических текстов Нарбута. Есть смысл привести ее полностью: «…Владимир Нарбут возненавидел не только бессодержательные красивые слова, но и все красивые слова, не только шаблонное изящество, но и всякое вообще. Его внимание привлекало всё подлинно отверженное, слизь, грязь и копоть мира… Это галлюцинирующий реализм».



Контрреволюционер



В последний раз Владимир Иванович Нарбут прибыл в Николаев, чтобы выполнить личное поручение Льва Троцкого – разобраться с убийством сельского корреспондента Григория Малиновского.


Следствие по делу закончилось быстро. Убийца журналиста явился с повинной в прокуратуру. Им оказался родной брат жертвы - Андрей Малиновский. Как писала газета «Красный Николаев», его «заставили совершить преступление кулаки, окопавшиеся в Дымовском сельсовете… 23 октября 1924 Суд под председательством тов. Гельфериха установил личности организаторов убийства и приговорил всех к расстрелу».


Городская печать, по инициативе тов. Нарбута «провела большую кампанию за обуздание темных элементов деревни…».


В 1922 году поэт переезжает в Москву. Здесь он много работает. Основывает крупное художественное издательство «Земля и фабрика», редактирует журналы «30 дней» и «Вокруг света». Его хлопотами осуществляется первое издание романа И. Ильфа и Е. Петрова «12 стульев».

Однако в 1928 году чиновная карьера Нарбута внезапно обрывается. Он был смещен со всех должностей и стал перебиваться «литературной поденщиной» - переводами и журналистикой.


В ночь на 27 октября 1936 года Нарбута арестовали и приговорили Особым совещанием к пяти годам лагерей за контрреволюционную деятельность.(Декадентское клеймо?).


7 апреля 1938-го его снова судила «тройка» УНКВД по Дальстрою. Это последняя дата в жизни поэта, о которой известно достоверно. По свидетельству очевидцев, весной 1938 года непригодных к физическому труду заключенных-инвалидов погрузили в Магадане на баржу и сбросили в море. Среди них мог быть Владимир Нарбут.

Комментарии (5)
Мик
08.07.2011 в 22:20 |

Читал статью еще в газетном варианте.
Весьма интересно.
Спасибо!
С уважением
Мик

рп
09.07.2011 в 11:44 |

автор так и не написал о судьбе Вельского... А все про одного Нарбута

Слава комунякам
09.07.2011 в 11:51 |

7 апреля 1938-го его снова судила «тройка» УНКВД по Дальстрою. Это последняя дата в жизни поэта, о которой известно достоверно. По свидетельству очевидцев, весной 1938 года непригодных к физическому труду заключенных-инвалидов погрузили в Магадане на баржу и сбросили в море. Среди них мог быть Владимир Нарбут.

Коммунизм - это молодость мира, и его возводить молодым!
10.07.2011 в 19:35 |

Официальные названия:1918—1925 гг. — Российская коммунистическая партия (большевиков). 1925—1952 гг. — Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков). Так что в 1924 г. Нарбут никак не мог быть "начальником отдела печати ЦК ВКП(б)" Школьный курс надо бы вспомнить, а потом псевдоисторические статьи кропать(((

КирГен
16.02.2012 в 09:03 |

Меня интересует судьба осужденных по делу (приговор Одесского губернского суда от 23 октября 1924 года) и вчастности, осужденного Попандопуло Константина Константиновича. Внучке его, Попандопуло Галине Константиновне, не известно место захоронения.

Добавить комментарий
Отправить
Новости
Архив
Новости Отовсюду
Архив