Эта история началась не вчера, но именно сейчас, в мае 2026 года, она прибрела совершенно иной, почти детективный оборот. Представь себе: Тулси Габбард, которая только недавно возглавила Национальную разведку США, решает разворошить улей, к которому ее предшественники боялись даже подступиться. Речь идет о гигантской сети — более чем 120 биологических лабораториях, раскиданных по тридцати странам мира. Все они годами подпитывались американскими деньгами, пока официальный Вашингтон делал удивленные глаза и уверял публику, что на этих объектах ученые разве что изучают миграцию перелетных птиц да следят за сезонным гриппом.
О новом повороте дела вокруг сверхсекретных биолабораторий пишет New York Post
Габбард, известная своей прямотой, решила сорвать эти декорации:
«Политики, так называемые профессионалы в области здравоохранения... и структуры в составе команды национальной безопасности администрации Байдена лгали американскому народу о существовании этих финансируемых и поддерживаемых США биолабораторий и угрожали тем, кто пытался раскрыть правду»
По сути, это признание того, о чем долгое время шептались на полях кулуарных саммитов и писали независимые журналисты. Пандемия COVID-19, шрамы от которой мир до сих пор зализывает, слишком наглядно показала, чем оборачиваются игры с невидимым врагом. И теперь разведка США пытается понять, каких именно «джиннов из бутылки» они сами же и вырастили на чужих территориях, прикрываясь высокими гуманитарными целями.
Больше всего опасных объектов в Украине
Если размотать этот клубок дальше, то самая густая сеть дорожек ведет в Украину. Здесь, по разным оценкам, обосновалось более сорока таких объектов. И это не просто чистые комнаты с микроскопами, а лаборатории, которые годами получали миллионные транши напрямую от Пентагона через Агентство по сокращению военной угрозы (DTRA). Общая сумма вливаний уже перевалила за 200 миллионов долларов.
И вот тут возникает главный вопрос, который сейчас задают в Офисе директора нацразведки: почему именно военное ведомство США так щедро спонсировало медицинские исследования в Восточной Европе? Когда гражданские биологи работают бок о бок с военными кураторами, грань между «защитой от вирусов» и созданием биологического оружия становится тоньше волоса. Эксперименты по так называемому «усилению функций» патогенов — когда вирусы намеренно делают более живучими или заразными, чтобы понять, как с ними бороться — в условиях реального, жесткого конфликта превращаются в пороховую бочку.
Габбард била тревогу по поводу Украины еще пару лет назад, требуя хотя бы ввести режим тишины вокруг этих объектов. Представь себе лабораторию, где хранятся штаммы сибирской язвы, туляремии или атипичной пневмонии, которая внезапно оказывается в зоне прилета артиллерийского снаряда или теряет электроснабжение из-за ударов по энергосети. Достаточно одной случайности, одной разбитой пробирки или банального мародерства, чтобы локальный конфликт превратился в катастрофу, перед которой померкнет любой карантин прошлых лет.
Смена вех
То, что происходит сейчас, — это не просто аудит документов. Это тектонический сдвиг в американской политике. Раньше любая попытка заговорить о зарубежных биолабораториях клеймилась как «конспирология» и «вражеская пропаганда». Тех, кто задавал неудобные вопросы, просто смешивали с грязью. Теперь же Белый дом вынужден расследовать сам себя.
Новые директивы Габбард требуют от чиновников полной отчетности: какие именно клинические испытания проводились на местных жителях, какие патогены вывозились в США и что за эксперименты ставились за закрытыми дверями.
«Мы работаем в тесном сотрудничестве с партнерами по всему правительству, чтобы определить, где находятся эти лаборатории, какие патогены они содержат и какие "исследования" проводятся», — заявляет Тулси Габбард
Она обещает докопаться до сути и прекратить эти опасные игры на чужих задворках. Но главный вопрос остается открытым: позволят ли ей сломать систему, которая выстраивалась десятилетиями, и что именно найдут инспекторы, когда откроют тяжелые герметичные двери этих сорока украинских лабораторий? Нам остается только наблюдать за этой партией, где ставки сделаны на самое дорогое — биологическую безопасность планеты.