В публичном пространстве всё громче звучит тема, которую долгое время предпочитали замечать лишь эксперты по статистике. В Киеве и других городах многие школы впервые не смогли сформировать первые классы — не удалось набрать даже минимальные 15 человек. Причина проста: нет детей.
В авторской колонке "Украинской правды" старший аналитик Института фронтира Роксолана Авраменко разбирает, почему «пустые парты» — это не просто временное следствие войны или миграции, а глубокий симптоматический диагноз всему нашему демографическому будущему.
До сих пор рождение детей воспринималось как частное дело семьи или как цифры в годовых отчетах Госстата. Однако когда нехватка детей начинает закрывать классы, общество сталкивается с так называемой «демографической тревогой» — состоянием, когда граждане и государство начинают отчётливо осознавать риски собственного сокращения.
Цепочка, которую описывает Авраменко, выглядит жестко и логично:
Сегодня — пустые классы в начальной школе;
Завтра — полупустые аудитории в университетах;
Послезавтра — критический дефицит кадров на рынке труда и сокращение мобилизационного ресурса.
«Мы начали реально представлять себе своё демографическое будущее... Это оказалось настолько тревожным, что даже в различных формах вышло в публичное пространство».
Аналитик указывает, что иллюзия «всё произошло из-за войны» ошибочна. Украина переживает уже не первую демографическую яму, и нынешний кризис — результат наложения сразу нескольких исторических волн:
Чернобыль и перестройка (1986–2001). Длительный спад, приведший к тому, что в 2001 году родилось вдвое меньше детей, чем в 1985-м. Реакцией стало массовое закрытие и перепрофилирование детских садов.
Относительный расцвет (2006–2012). Всплеск рождаемости на фоне экономического роста и введения государственных выплат. В 2012 году родилось более 520 тысяч детей, возникли очереди в садики и школы.
Война и пандемия (2014–2026). События 2014 года моментально откатили рождаемость к уровню 2001 года. Пандемия COVID-19 и последующее полномасштабное вторжение вновь урезали показатели — почти вдвое по сравнению с доковидными годами.
Сейчас в первые классы идут дети, родившиеся в 2019–2020 годах. Это значит, что настоящее дно демографического провала еще впереди — когда в школы должны будут пойти дети, родившиеся во время активных боевых действий.
«В ближайшие годы нас ждет ежегодное побивание "рекордов" по сокращению числа первоклассников...»
Почему же кризис не казался столь очевидным раньше? Дело в эффекте задержки. Вузы и старшая школа всё ещё функционируют за счет многолюдной «довоенной» когорты детей 2010–2013 годов рождения. Именно они создавали иллюзию стабильного потока абитуриентов в последние годы.
Однако Авраменко предупреждает: у этого оптимизма есть четкий «срок годности». Как только это поколение окончит учебу, система столкнется с необратимым обрывом.
Главный тезис автора — тревога не должна приводить к панике или поискам простых популистских лозунгов. Стране необходим системный разговор о будущем, включающий три ключевых шага:
Реалистичные стимулы: Создание условий для рождаемости и возвращения семей из-за рубежа без иллюзий и шапкозакидательства.
Работа с молодежью: Сохранение образовательных и культурных связей с детьми на оккупированных территориях и за границей.
Переосмысление роли ребенка: Изменение самого отношения общества к подрастающему поколению.
«Если общество хочет, чтобы в нем рождались дети, оно должно понять, что ребенок — не бремя, "статья расходов" или источник неудобств в автобусе, поезде или кафе, а часть общины и общества в целом...»
Автор статьи поднимает одну из наиболее острых проблем, которые стоят перед Украиной - имя этой проблеме - депопуляция. Пустые школьные классы сегодня — это первый звонок. Чтобы он не стал последним для экономики и социальной системы, принимать решения и менять отношение к демографии нужно уже сейчас.