Заявления официального Вашингтона о паузе в военной операции против Ирана декларируют стремление к дипломатическому урегулированию. По утверждениям представителя США при ООН Майка Уолца, сдерживание ударов предназначено для создания «дипломатического задела» на продолжающихся переговорах с Тегераном. Однако за фасадом политической риторики скрывается куда более суровая реальность: утечки из оборонных ведомств указывают на то, что главной причиной неожиданной сдержанности Дональда Трампа стал стремительный расход критически важных типов боеприпасов.
О проблемах с пополнением арсеналов американской армии пишет британское издание UnHerd
Анатомия снарядного голода: от войны в Украине до Ирана
Тревога по поводу ограниченности американских военных арсеналов не является новой. Впервые масштабы системного кризиса ВПК США проявились с началом полномасштабных боевых действий в Украине в 2022 году. Высокая интенсивность артиллерийских и ракетных дуэлей, требовавшая постоянных поставок из складов Пентагона, обнажила неготовность американской промышленности к затяжным индустриальным конфликтам.
Военная кампания против Ирана лишь перевела эту проблему из категории логистических затруднений в плоскость национальной безопасности. Особый удар пришелся по системам противовоздушной и противоракетной обороны:
Всего за первые полтора месяца активной фазы конфликта США израсходовали до 50% своих оперативных запасов зенитных управляемых ракет для комплексов Patriot и противоракет THAAD.
Израсходована значительная доля высокоточного наступательного оружия воздушного и морского базирования.
Финансовые вливания в десятки миллиардов долларов, санкционированные администрациями Байдена и Трампа, не способны быстро решить проблему. Ограничения ВПК упираются в узкие места цепочек поставок, дефицит специализированного сырья и острый кадровый голод на высокотехнологичных производствах. На восполнение уйдут годы.
Сигнал для Пекина и Москвы
Истощение высокоточного арсенала США не означает полного обезоруживания. Американская армия сохраняет потенциал для ведения иранской кампании еще на протяжении нескольких месяцев. Однако ключевая угроза заключается в потере стратегической гибкости — возможности параллельно реагировать на вызовы в других ключевых регионах мира.
Хотя ни Китай, ни Россия не планируют немедленной военной эскалации исключительно из-за снижения ракетных запасов США (учитывая собственную боеготовность и риски ответных действий), они детально просчитывают снизившийся манёвренный потенциал Пентагона.
В Азиатско-Тихоокеанском регионе Пекин уже активизировал военно-морское патрулирование к востоку от Тайваня и усилил давление на Японию в районе оспариваемых акваторий Южно-Китайского моря.
Что же касается Европы, то здесь Москва получает дополнительные возможности для расширения гибридных и асимметричных операций, рассчитывая на то, что американское руководство будет вынуждено сдерживать свой ответ из-за необходимости экономить средства ПВО.
Понимая временное ослабление возможностей США, ключевые оппоненты Вашингтона стремятся зафиксировать новые правила игры в Европе и Азии, вынуждая Белый дом действовать с позиции уступок и осторожности.
Непростой выбор Трампа: локальная война или глобальный баланс
Перед администрацией Дональда Трампа встает критическая стратегическая развилка.
Продолжение операции в Иране ведет к окончательному истощению стратегических резервов ПВО и высокоточного оружия. США окажутся неспособны оказать существенную военную поддержку союзникам в случае эскалации в Тайваньском проливе или в Восточной Европе.
Заключение соглашения с Тегераном требует пойти на болезненные политические компромиссы. Однако этот шаг позволит сохранить оставшийся арсенал и перенаправить ресурсы на защиту действительно критических национальных интересов.
Быстро восстановить объемы оружейных складов за счет одного лишь увеличения бюджета невозможно: модернизация производственных линий ВПК требует от трех до пяти лет. В сложившихся обстоятельствах единственным рациональным шагом для Белого дома становится скорейшее завершение иранской кампании и планомерный пересмотр военного присутствия на Ближнем Востоке ради сохранения глобального сдерживания.