Начало марта 2026 года ознаменовалось тектоническим сдвигом в ближневосточной архитектуре безопасности. Гибель верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи в результате атаки коалиции США и Израиля поставила регион на грань большой войны. И хотя Москва официально транслирует скорбь и возмущение, за фасадом дипломатических соболезнований скрывается прагматичный расчет: Россия оказывается главным выгодоприобретателем наступившего хаоса.
О том, кто извлечет наибольшую выгоду от начавшегося конфликта пишет американское издание Politico
Нефтяной джекпот: «Поднимайся с колен»
Главным экономическим последствием эскалации стало фактическое закрытие Ормузского пролива — ключевой мировой артерии, через которую проходит львиная доля танкерного флота с нефтью и СПГ. В условиях, когда доступ к Персидскому заливу заблокирован, мировые рынки замерли в ожидании ценового шока.
В российском экспертном сообществе и медиаполе воцарилось плохо скрываемое ликование. Пока марка Brent балансирует в районе 73 долларов, а WTI — 67 долларов, прогнозы о неизбежном рывке за отметку в 100 долларов становятся общим местом.
«Нефть скоро перевалит за 100 долларов за баррель!»
- констатирует Кирилл Дмитриев, подчеркивая, что для российского бюджета, обремененного пятым годом военного конфликта, это станет «большим плюсом».
Прокремлевские ресурсы и вовсе не стесняются в выражениях. Популярный канал «МИГ России» лаконично резюмировал чаяния элит постом:
«Поднимайся, нефть, с колен!»
сопроводив его молитвенным эмодзи
Фактор Трампа и Венесуэлы
Ситуация усугубляется действиями Вашингтона на других фронтах. Параллельно с иранской кампанией администрация Дональда Трампа фактически взяла под контроль венесуэльский нефтяной сектор. В итоге мировые гиганты-импортеры, такие как Индия и Китай, оказались в «энергетических клещах».
При ограниченном предложении из Латинской Америки и заблокированном Ближнем Востоке, Россия остается едва ли не единственным крупным поставщиком, способным обеспечить дефицитный ресурс.
«Если Трамп ударит по иранским месторождениям, мы станем одной из немногих оставшихся нефтедобывающих стран, — резюмирует телеведущий Владимир Соловьев. — Это козырь в нашей сложной партии»
Дипломатический дуализм Москвы
Официальная позиция Кремля остается подчеркнуто жесткой. Владимир Путин лично выразил соболезнования Тегерану, назвав гибель Хаменеи «убийством, совершенным с циничным нарушением норм морали и международного права». МИД РФ, в свою очередь, предупреждает о «значительном дисбалансе», который грозит мировой экономике из-за остановки судоходства в проливе.
Однако за этой риторикой скрываются очевидные стратегические выгоды:
Отвлечение ресурсов Запада: Внимание США полностью переключено на Иран, что неизбежно снижает интенсивность поддержки Украины.
Пополнение казны: Сверхдоходы от нефти позволяют России нивелировать эффект западных санкций.
Политический вес: Россия укрепляет статус незаменимого энергетического хаба для Глобального Юга.
Китайский фактор
Атака на Иран и убийство Хаменеи нанесло удар по «шаткому торговому перемирию» между США и КНР. Глава МИД Китая Ван И уже назвал произошедшее «вопиющим подстрекательством к смене власти».
Ситуация осложняется тем, что через месяц запланирован визит Дональда Трампа в Пекин.
Для Москвы разрыв американо-китайского диалога — стратегический подарок. В условиях конфронтации двух сверхдержав Россия закрепляет за собой роль «незаменимого тыла» для Китая, что усиливает переговорные позиции Кремля в рамках БРИКС+.
Кто теряет больше всех?
В то время как Россия «снимает сливки», страны с низкими валютными резервами оказались на грани финансового коллапса. Аналитики Citigroup предупреждают о рисках для Аргентины, Пакистана и Турции.
Турция под ударом: Анкара уже приостановила аукционы РЕПО, пытаясь спасти лиру. Экономист Робин Брукс отмечает, что торговые связи с Ираном могут стать для рынков «последним поводом отвернуться от Турции».
Глобальная инфляция: Повсеместное обострение неопределенности бьет по потребительскому спросу, ставя центральные банки перед дилеммой: бороться с инфляцией или спасать экономический рост.
Риски и прибыли
Безусловно, потеря такого союзника, как Хаменеи, — это удар по выстраиваемой годами оси Москва — Тегеран. Однако в логике Realpolitik «нефтяной шок» перевешивает горечь утраты партнера. Пока Вашингтон и Иерусалим втягиваются в изматывающую войну в Заливе, Москва готовится собирать «сливки» с высоких цен на энергоносители, превращая региональную трагедию в свой главный экономический рычаг.