Новый виток военной эскалации на Ближнем Востоке поставил мировые энергорынки на грань системного кризиса. Возобновление американских ударов по объектам в Иране и ответные действия Тегерана, угрожающие перекрытием Ормузского пролива, спровоцировали резкое сокращение доступного нефтяного предложения. Ситуация усугубляется тем, что ключевые импортеры подходят к новому витку нестабильности с критически истощенными запасами сырья.
О системном кризисе в сфере мирового транзита нефти пишет французское издание Le Monde
Динамика поставок через Ормузский пролив и дефицит предложения
Ормузский пролив остаётся главнейшей «артерией» мирового нефтяного транзита, через которую в нормальных условиях проходит до пятой части мирового потребления жидких углеводородов. Эскалация конфликта привела к глубоким сбоям в логистике:
Возобновление американских бомбардировок Ирана и ответные удары Тегерана в Персидском заливе с 7 июля вновь угрожают Ормузскому проливу.
По данным Международного энергетического агентства (МЭА), к концу июня экспорт нефти из стран Залива (учитывая альтернативные сухопутные маршруты в обход пролива) составил 16,1 млн баррелей в сутки (б/с).
Хотя этот показатель превысил майские значения на 6,5 млн б/с, он остаётся существенно ниже докризисного уровня февраля, когда объем экспорта достигали 24 млн б/с.
Падение поставок вынуждает мировых потребителей компенсировать недостаток нефти за счет выемки из накопленных резервов.
Критическое падение коммерческих и стратегических запасов
Согласно отчетам МЭА, совокупные мировые запасы сырой нефти и нефтепродуктов в июне опустились до годового минимума, составив 7,959 млрд баррелей. Рост относительно мая составил символические 21 млн баррелей, что несопоставимо с предыдущей динамикой: за три предшествующих месяца рынок «сжег» свыше 250 млн баррелей.
Наиболее острый дефицит фиксируется в развитых экономиках. Запасы стран ОЭСР (США, государства ЕС, Япония, Австралия и др.) к концу июня снизились на 61 млн баррелей — до 3,793 млрд баррелей.
Майский и июньский уровни резервов ОЭСР стали наименьшими с декабря 1990 года.
Аналитик Energy Aspects Кристиан Эгеланд отмечает динамику расходования:
«В начале конфликта сокращение запасов происходило в основном за счет Азии. Затем, в мае и июне, активно подключились США — они расходовали как стратегические резервы, так и коммерческие запасы»
Роль этих ресурсов в текущих условиях носит не только антикризисный, но и структурный характер. В ответе издания Le Monde представители МЭА подчеркнули функциональное назначение резервов:
«Запасы нефти нужны не только для компенсации перебоев с поставками, но и для операционных, логистических и сезонных нужд, чтобы рынок работал бесперебойно, как и на других рынках сырья»
Стратегические объемы и «плавающая нефть»
Для объективной оценки устойчивости рынка эксперты выделяют несколько уровней структуры запасов.
1. Стратегические государственные резервы (SPR)
С начала ближневосточного эскалационного цикла 32 страны-члена МЭА приняли решение о беспрецедентном интервенционном выходе на рынок. В марте было анонсировано высвобождение ~400 млн баррелей (около трети от совокупных стратегических запасов). За всю историю МЭА (основанного в 1974 году после первого нефтяного шока) подобные масштабные шаги предпринимались лишь пять раз, и никогда — в подобном объеме.
Официальная информация об освоении этих лимитов остаётся непрозрачной. В Минэкономики Франции от комментариев отказались. При нормативе МЭА в 90 дней чистого импорта, Франция в марте декларировала наличие 108 дней покрытия. Тем не менее, регуляторы выражают обеспокоенность по отдельным фракциям переработки.
Еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен предупредил, что ситуация с коммерческими запасами керосина в Европе «скорее всего, осложнится» к концу лета.
2. Проблема «плавающей» нефти (Offshore Storage)
Значительная часть учитываемых МЭА запасов недоступна для немедленного перерабатывающего или промышленного использования. Из 7,959 млрд баррелей мировых запасов более 2 млрд баррелей находятся на борту танкеров в море.
Руководитель исследований в аналитическом центре Enerdata Кантен Бшени уточняет специфику этой категории:
«Эти баррели — это прежде всего объемы, предназначенные для доставки морем»
Таким образом, реальные наземные коммерческие резервы, доступные НПЗ «здесь и сейчас», существенно меньше номинальных статистических цифр.
Экономические стимулы и ценовая динамика
Восстановление нормального уровня запасов сдерживается не только физическим дефицитом сырья из Персидского залива, но и рыночной конъюнктурой. Рост геополитических рисков мгновенно подталкивает вверх фьючерсные котировки.
Котировки нефти марки Brent превысили 88 долларов за баррель, продемонстрировав рост более чем на 15% после краткосрочной стабилизации. В условиях высокой стоимости сырья трейдеры и переработчики отказываются от пополнения складов.
Аналитик Kpler Хомаюн Фалакшахи обращает внимание на экономическую логику участников рынка:
«Участники рынка часто проявляют осторожность, решая, пополнять ли запасы. Чем выше цена на нефть, тем меньше стимулов покупать ее для хранения»
Таким образом, формируется замкнутый круг: геополитические риски сокращают физический экспорт и поднимают цены, высокая цена делает пополнение коммерческих запасов экономически невыгодным, а истощенные резервы стран ОЭСР лишают мировые рынки подушки безопасности. Без снижения военной напряженности в районе Ормузского пролива мировой энергетический сектор продолжит функционировать в условиях повышенной уязвимости.