Четыре года полномасштабного вторжения в Украину обернулись для России беспрецедентными потерями. Согласно совместному исследованию Би-би-си, «Медиазоны» и группы волонтеров, число подтвержденных погибших превысило отметку в 200 000 человек. Но пугает не только сухая цифра, а динамика: вопреки разговорам о мире, маховик войны раскручивается всё сильнее, перемалывая вчерашних гражданских.
Последние данные о потерях российской армии в Украине приводит Би-Би-Си
Рекорд, который не планировали
2025-й официально стал самым кровопролитным этапом войны. Несмотря на дипломатические маневры на международной арене, интенсивность боев на земле лишь росла. По предварительным оценкам, основанным на анализе некрологов и реестров наследственных дел, число погибших в 2025 году может превысить 90 000 человек. Это на 40% больше, чем годом ранее.
Причина такого скачка кроется в изменении тактики. Российское командование всё чаще отказывается от сложных маневров в пользу «волновых атак» штурмовых групп, поддерживаемых массированным огнем артиллерии.
Портрет «нового героя»: 43 года, плоскостопие, три дня на фронте
Если в начале войны костяк потерь составляли кадровые военные и десантники, то сегодня 57% погибших — это люди, не имевшие отношения к армии до 2022 года. Основным «расходным материалом» стали добровольцы.
История 46-летнего Алексея Ситникова из Волгограда стала хрестоматийной для этого этапа войны. Мужчина с частичной ампутацией ступней, который мог ходить только на пятках, был признан годным, прошел формальную «учебку» и погиб на боевом задании через три дня после прибытия в Донецкую область.
«Мы сами все в шоке! Он месяц был в учебке... А 17-го января уже отправили на боевое задание», — пишут близкие погибшего
Тенденции «добровольческой» мобилизации:
Возраст: Средний возраст погибшего вырос до 43 лет.
Подготовка: Обучение часто сокращено до 5–14 дней, сводясь к строевой подготовке и паре выездов на полигон.
Здоровье: Хронические заболевания перестали быть препятствием для отправки в штурмовые отряды.
Экономика безысходности
Исследование подтверждает глубокий социальный разлом. Война стала «налогом на бедность». Статистика показывает прямую корреляцию: чем ниже уровень жизни и короче ее продолжительность в регионе, тем выше там уровень смертности на фронте.
Наибольшие потери несут Тыва и Бурятия. В этих республиках количество погибших на войне мужчин в 27-33 раза выше, чем в Москве. Столица остается самым «безопасным» регионом: здесь зафиксировано всего 5 погибших на 10 тысяч мужского населения.
Александр Коляндр из Центра анализа европейской политики отмечает, что приток людей в армию будет сохраняться, пока замедляется экономика:
«Людьми движет уже не столько патриотизм, сколько отсутствие перспектив и ощущение, что терять всё равно нечего»
Невидимые смерти и дефицит офицеров
Кремлевская стратегия «социальной дистанции» долгое время позволяла обществу в мегаполисах не замечать масштабов трагедии. Сначала на фронте гибли жители оккупированных территорий (ЛДНР), затем — заключенные из колоний. Теперь очередь дошла до жителей деревень и малых городов (менее 100 тыс. населения), где проживает менее половины россиян, но откуда родом 67% всех погибших.
Параллельно армия столкнулась с кадровым голодом в офицерской среде. Потеряно почти 7000 офицеров, большинство из которых — младшее звено. Военные училища не успевают готовить новые кадры – для подготовки офицера требуется не менее четырех лет. Чтобы закрыть дыры, Минобороны массово присваивает офицерские звания рядовым «штурмовикам», прошедшим краткосрочные курсы. В этом есть свои плюсы: такие командиры имеют реальный боевой опыт. Однако, есть и крупный минус: они не знают иной тактики, кроме лобовых атак, что замыкает порочный круг огромных потерь.
Смена генеральской судьбы
Интересная метаморфоза произошла с высшим командованием. Если в 2022–2023 годах генералы гибли непосредственно на передовой, то в конце 2024-го и в 2025 году местом их гибели всё чаще становится тыл.
С декабря 2024 года трое российских генералов были убиты в Москве или Подмосковье. Покушение на генерал-лейтенанта ГРУ Владимира Алексеева также произошло вне зоны боевых действий. Он получил тяжелые ранения, но остался жив. Всего за время вторжения подтверждена гибель 13 генералов.
Итог четвертого года войны очевиден: российская военная машина перешла на режим «самопоедания», компенсируя отсутствие технологического превосходства и тактической гибкости жизнями возрастных добровольцев из депрессивных регионов.